© Marta FernáNdez/ Keystone Press Agency/Global Look Press
Ближневосточный военно-политический кризис продолжает обрастать всё новыми гранями и сюжетами. На днях йеменские хуситы при поддержке Ирана атаковали несколько городов в Саудовской Аравии. В ответ американские военные обстреляли пять иранских нефтяных танкеров, потопив один из них. В свою очередь, Иран ударил по военной базе США в Иордании и предупредил, что суда в портах Кувейта и Бахрейна могут стать целями.
В результате трафик через Ормузский пролив — важнейшую нефтяную артерию мира — рухнул ниже 2 млн баррелей в сутки (с 8-9 млн баррелей до возобновления боевых действий 30 августа). По словам экспертов, сырьевой рынок реагирует именно на новости о геополитической эскалации, и лишь в последнюю очередь — на устойчивое изменение баланса спроса и предложения. С начала августа Brent подорожала примерно на четверть. При этом говорить о непосредственном воздействии её ценовой динамики на курс рубля можно лишь с натяжкой: с июля по начала сентября российская валюта ослабла более чем на 10%, тогда как нефтяные котировки за этот период скорее росли, нежели снижались.
-Скачок выше $100 за баррель стал следствием не фундаментальных изменений на рынке, а очередного витка эскалации в Персидском заливе: в цену закладывается премия за риск, — рассуждает в беседе с «МК» ведущий аналитик «Амаркетс» Игорь Расторгуев. — Значит, при первых признаках деэскалации котировки могут откатиться. Насколько это вообще значимо для рубля сегодня? Ещё лет десять назад связка «дорогая нефть — крепкий рубль» работала почти линейно. Нефть дорожала, экспортная выручка росла, на внутренний рынок поступало больше валюты, нацвалюта укреплялась. К 2026 году эта корреляция значительно ослабла, между ценой барреля и курсом рубля появилось несколько фильтров, каждый из которых забирает часть эффекта.
Первый фильтр — бюджетное правило. Суть его в том, что сверхдоходы от высоких цен на нефть не идут в экономику напрямую: Минфин направляет сверхплановые нефтегазовые доходы на покупку иностранной валюты и золота для Фонда национального благосостояния, не впуская дополнительные рубли в экономику через госрасходы. Цена отсечения для российской нефти Urals установлена на уровне $59 за баррель, всё, что выше, идёт в резерв, а не в свободный оборот. Когда нефть стоит $100, Минфин не выбрасывает дополнительные рубли в экономику — он покупает на них китайские юани и золото.
Ваш комментарий будет первым