Легализация ввода временного государственного управления на частных объектах критической инфраструктуры России стала самым громким событием начала недели. Хорошо бы указ президента оперативно прокомментировали высшие чиновники, не оставляя пространства для неверных интерпретаций, но…
Первыми «оттоптались» на новых юридических нормах поуехавшие либералы. Мол, мы вовремя с деньгами свалили за бугор и правильно сделали, а у вас всё теперь отнимут — такой лейтмотив их комментариев и специалистов. Второй день скачут от радости, притворно жалея наших нуворишей.
«Указ хорошо вписывается в уже сложившуюся систему. Если находятся основания для полного изъятия — имущество можно обратить в доход государства через суд. Если таких оснований нет… появляется другой вариант — передать актив во временное управление и фактически лишить собственника контроля», — цитируют одну из экспертов.
По её мнению, указ слишком широко формулирует основания, и отстранить владельца можно будет от управления «практически любым активом». «На практике многое будет зависеть от того, как государственные и силовые органы оценят действия собственника», — не исключает эксперт волюнтаристский характер будущих решений.
Подобные оценки, вероятно, бальзам на душу недругам России на берегах Днепра. Теперь организаторы ударов по инфраструктуре не только радуются масштабу ущерба (сам Путин вынужден решать проблему!), но и могут надеяться вбить клин между высшей властью и бизнес-сообществом, которое станут временно лишать собственности, пусть и за дело.
Вероятно, осознав промашку, в правительстве поздно вечером экстренно выпустили в эфир расставить точки над «i» вице-премьера Дениса Мантурова. Речь не идёт о национализации, заверил он. Чиновники планируют входить в бизнес только для решения конкретных задач в области безопасности.
«Государству приходится временно полностью брать на себя решение задач защиты предприятий от террористических атак, а также оперативного восстановления их функционирования. Президентский указ создает для этого правовую основу», — пояснил вице-премьер. После этих слов многие наверное выдохнули.
(Во временное управление государства могут перейти критические объекты нефтегазовой отрасли, промышленности, связи, коммунальной, транспортно-логистической инфраструктуры, энергетики, жизнеобеспечения, а также «иные объекты, имеющие особо важное значение»).
Действительно, для национализации — полного перехода права собственности государству — существует другой механизм. По антикоррупционным искам Генпрокуратуры, а также в рамках оспаривания приватизационных сделок 90-х, за последнее время у бизнеса было изъято активов более чем на 6,5 трлн рублей.
К тому же решение по временной передаче активов от собственников государству будет принимать лично президент. По его поручению этим будет заниматься правительство.
Поскольку у главы государства и так много дел — одно командование СВО чего стоит, ожидать, что он станет в ручном режиме заниматься мелкими вопросами не приходится.
Вероятнее всего, новые нормы призваны служить своего рода кнутом — угрозой бизнесу, постоянно нависающей над ним с целью побудить шевелиться.
Слишком долго и явно владельцы НПЗ и складов игнорировали опасность, надеясь то ли на авось, то ли на государство, которое должно взять издержки на себя. Теперь придётся крутиться.
Для убедительности новую реальность понадобится «освятить кровью». Особо безалаберные собственники, попавшие в поле зрения государства, первыми пойдут «на заклание», как в своё время поступили с владельцами компании ЮКОС.
Их пример будет широко разрекламирован в назидание всем остальным. И начнётся работа…
Впрочем, несмотря на ясную логику новых подходов, есть и вопросы.
Помимо самих объектов инфраструктуры, передавать во временное управление можно будет акции и доли в других юридических лицах, а значит, речь идёт о контроле любого другого бизнеса собственника, прямо не относящегося к инфраструктурному объекту. Не приведёт ли столь широкий подход к злоупотреблениям?
Обращает на себя внимание временный, но ничем формально не ограниченный срок передачи управления государству. Россия вечна.
Не станет ли безразмерный срок формой фактического лишения прав собственности? Или угрозой такого лишения. Например, чтобы добиться тех или иных уступок в вопросах, не связанных с защитой инфраструктуры.
Возникает также сомнение: в случае замены управляющей команды, не сумевшей защитить объект, другой — государственной, у этой новой команды обязательно получится добиться результата? Как быть, если дроны ВСУ продолжат разрушать восстановленное и конца и края этому не будет? Ведь государство — последняя инстанция. Отдать обратно?
Кстати, ущерб, нанесённый объекту противником, ещё не значит, что меры по его защите не были приняты.
Разрушительная сила оружия огромна. И если требования по защите объектов хотя бы прописаны в паспортах безопасности предприятий, то со сроками восстановления объектов после удара пока неразбериха — явление сравнительно новое.
Подобные нестыковки, многолетнее ожидание у моря погоды — результат очевидного противоречия: оборона неба — государственная функция, но в случае с частной коммерческой инфраструктурой государство переложило часть ответственности на компании (Силуанов требовал этого от бизнеса), которые должным образом не справляются.
Кажется, и сейчас ещё нет единой концепции защиты инфраструктурных объектов. Алексей Чаадаев из «Дронницы» описывает алгоритм действий бизнеса в кооперации с Минобороны, а политик Олег Царёв ратует за создание законодательной базы для частной ПВО, которая апробирована и хорошо себя показала у противника.
Видимо, вслед за указом президента должны появиться дополнительные директивы, постановления, снимающие вопросы, устраняющие противоречия, конкретизирующие требования государства к собственникам объектов и расширяющие их возможности защищаться самостоятельно. Обязанности предполагают и права.
Есть ещё одно соображение о том, как неожиданно может работать президентский указ. Если бизнес оценит ущерб своим объектам как невосполнимый или экономически для себя неподъёмный, ему будет даже выгодно отдать часть своих плохих активов на баланс государства, чтобы не нести расходы, которые в обозримом будущем не окупятся.
Вертикально интегрированная компания, имеющая свою добычу, экспорт, переработку на НПЗ и сеть АЗС, может отдать свой разбитый нефтеперегонный завод вместе с издержками, продолжая зарабатывать на экспорте сырой нефти и продаже бензина, если государство сможет завод защитить и запустить в работу. А потом заберёт его обратно.
По сути, речь идёт о «национализации убытков», в то время как прибыльные куски бизнеса владелец может оставить за собой. На первый взгляд, это жутко невыгодная для страны схема: мне, бизнесмену, — сладкие корешки, а вам, обществу, бюджету, — пустые вершки. Так и есть. Но какова альтернатива?
Если НПЗ или другой критически важный инфраструктурный объект прочно встанет из-за систематических ударов противника, а у собственника нет средств и возможности поддерживать его в рабочем состоянии, никакие репрессии против него делу не помогут — завод не заработает. А значит, всё равно придётся подключать государственный ресурс.
Правительство здесь вынуждено выбирать не между хорошим и плохим вариантами, а между плохим и очень плохим. Устойчивость экономики и инфраструктуры во время масштабных боевых действий оказывается важнее торжества справедливости в вопросах собственности и прибыли. Убытки же, как это часто бывает, потом разложат на всех.
В рамках существующей капиталистической системы иной вариант просто невозможен. Если, конечно, не получится использовать политический рычаг и заключить мир.
Ваш комментарий будет первым